Коврик пополам: как мы делили право на сухость, график выжимания и последнюю чистую простыню, а судья сказал: «Грязь смывается, обида — нет»
В моём кабинете запахло не табаком, не духами и даже не привычной судебной пылью. Запахло сыростью — той самой, какая бывает в ванной комнате, если коврик не выжимают уже третью неделю. Напротив меня сидела Ольга, женщина с аккуратным пучком и усталыми глазами. Она положила на мой стол полиэтиленовый пакет, из которого капало. В пакете лежал коврик — пушистый, когда-то кремовый, а теперь украшенный подозрительными разводами.
— Василий Юрьевич, — сказала она, — мы с Денисом развелись ещё полгода назад. Поделили квартиру, мебель, технику, даже кота Антипота — по неделям. Но этот коврик… — она ткнула пальцем в мокрый комок, — он стоит в нашей общей ванной. И каждый раз после его душа я захожу — там болото. Он не выжимает его. Вообще. Просто выходит, оставляя мокрый след, и довольный идёт в свою комнату. А я потом наступаю, и у меня носки сырые, и плитка скользкая. Я говорила: «Денис, выжимай». Он отвечал: «Ты тоже не выжимаешь». Но я выжимаю! Просто после меня он снова заходит и поливает сверху. Я требую справедливости.
Я закурил сигару и задумался. Коврик для ванной — вещь незначительная. Но в быту, отравленном разводом, даже тряпка становится знаменем. Ольга, бухгалтер, и Денис, водитель такси, прожили вместе десять лет. Квартира — двушка в хрущёвке, ипотека, продать невозможно. Суд определил порядок пользования: ему — большая комната, ей — маленькая, ванная и кухня — общие. С кухней война уже утихла, там поделили полки холодильника по сантиметрам. А ванная стала новым фронтом.
— Он ещё и полотенца путает, — продолжала Ольга, доставая из сумки полотенце с вышивкой «Любимому зятю». — Это моё! Мне мама вышивала. А он им ноги вытирает. Я устала. Я хочу график. Пусть суд скажет: понедельник, среда, пятница — коврик выжимает он, вторник, четверг, суббота — я. Воскресенье — коврик сохнет. И полотенца — каждому свои.
Мы подготовили иск. Я сформулировал его деликатно, но твёрдо: «Прошу определить порядок пользования ванной комнатой в части ухода за напольным ковриком, обязав ответчика производить выжимание после каждого использования душа. Также прошу разграничить полотенца, закрепив за истцом право на махровое полотенце с вышивкой, а за ответчиком — на банное полотенце синего цвета. В случае уклонения — взыскать компенсацию в виде покупки сушильного шкафа». Денис подал встречный иск с требованием запретить Ольге вешать свои чулки на батарею, потому что «это негигиенично и мешает циркуляции воздуха».
Судья — Иван Трофимович, который к тому моменту уже делил душ, плиту и аквариум, — прочитал оба заявления и тяжело вздохнул: «Коврик… У меня у самого в ванной коврик. Но я его просто стираю раз в неделю. Вам, наверное, тоже стоит стирать». Ольга возмутилась: «Я стираю! Он не даёт! Говорит, стиральная машина занята его спортивной формой. У него форма воняет, а я должна на мокром стоять».
Денис явился в суд с пакетом, в котором лежал тот самый синий коврик — уже сухой, но с явными солевыми разводами. «Вот, — сказал он, — я его выжал. Впервые за месяц. Специально для суда. А она всё равно недовольна. Говорит, не так выжал, надо продольно, а не поперечно. У нас разные методики. Я считаю, каждый выжимает в меру своих возможностей. Это конституционное право». Ольга выхватила у него коврик: «Ты его выжал? Да он сырой! Ты просто встряхнул и положил!» Судья постучал молоточком.
Я вызвал свидетеля — соседку, Клавдию Ивановну, которая жила под ними и регулярно страдала от протечек. Она пришла с вязаной салфеткой и рассказала: «У них каждый день потоп. Я уже три раза заливала потолок. Прихожу — Ольга плачет, Денис орёт, коврик плавает. Я предлагала им резиновый купить, они отказались. Говорят, резиновый — это неэкологично». Зал затих в недоумении.
Эксперт — технолог по текстилю, пожилая дама с лупой, — изучила коврик, понюхала (деликатно) и заключила: «Коврик из микрофибры. Требует регулярного отжима и просушки. При неправильном уходе размножается грибок. Рекомендую: выжимать вдвоём, одновременно, с одинаковым усилием. Сушить на балконе, но балкон у них общий, поэтому сушить по графику». Она также отметила, что полотенце с вышивкой «Любимому зятю» является личным имуществом Ольги, ибо вышивка — это дар, и Денис не зять, а бывший муж, так что не имеет права даже смотреть на него.
Судья предложил мировую: коврик после каждого использования выжимается обоими супругами совместно, в четыре руки, стоя лицом к лицу, под счёт до трёх. Это, по его мнению, должно было либо наладить быт, либо ускорить продажу квартиры. Ольга и Денис посмотрели друг на друга. «Четыре руки? — переспросил Денис. — Я не против. Но пусть она ногти подстрижёт, а то царапается». Ольга фыркнула: «А ты пусть прекратишь использовать коврик как боксёрскую грушу после своих поражений в футболе».
В итоге соглашение подписали. Коврик разделили не физически, а функционально: утро — Ольга выжимает и вешает, вечер — Денис. Воскресенье — стирка. Полотенца разъехались по разным крючкам. А главное — суд обязал купить второй коврик, чтобы у каждого был свой. «Бюджетно, но эффективно», — заметил судья.
Я записал новый афоризм: «Коврик в ванной — как развод: мокрый, скользкий и требует постоянного внимания. Если ваш брак протекает, не стойте на мокром месте. Просто выжмите всё, что накопилось, и повесьте сушиться. Потому что сухие отношения — это когда коврик под ногами не хлюпает, а греет». И заказал себе новый коврик. С подогревом. Чтобы уж наверняка.
Статью подготовил адвокат Васильцов Василий Юрьевич.