Тапочки пополам: как мы делили левый и правый, право на утреннее шлёпанье и график ходьбы, а судья сказал: «Босиком по полу — не выход, выход — договориться»
В моём кабинете запахло не табаком, не духами, не сыростью — запахло чем-то домашним, почти интимным, тем, что обычно скрыто от посторонних глаз. Напротив меня сидел Семён Львович, мужчина лет сорока пяти, в строгом костюме, но без галстука, и с выражением лица человека, у которого украли не просто вещь, а утренний ритуал. Он поставил на мой стол пару домашних тапочек. Обычных, синих, с протёртой фланелевой стелькой и слегка задранными носами. Один тапок был заметно более потрёпан, чем другой.
— Василий Юрьевич, — начал он, и голос его дрожал, как старая половица, — мы с Ниной развелись. Три месяца назад. Делили всё: квартиру, дачу, посуду, даже кота. Кот, слава богу, остался у неё — я на него аллергик. Но тапочки! Тапочки мы не поделили. Это наши семейные тапочки. Мы купили их на второй год брака, в Икее, и с тех пор они стояли в прихожей. Гостевые. Но гости к нам не ходили, поэтому мы носили их сами, по очереди. После развода она заявила: «Тапочки общие. Левый — тебе, правый — мне». А я говорю: «Как же я буду ходить в одном левом? Это же неудобно, я буду хромать». А она: «Ничего, привыкнешь. А я буду ходить в правом. Так справедливо. Или давай по дням: чётные — ты в обоих, нечётные — я в обоих». Но как делить тапочки? Это же пара. Они созданы друг для друга. Разлучить их — всё равно что разлучить нас.
Я закурил сигару и приготовился слушать. Дело о тапочках могло показаться анекдотом, но в нём, как в капле воды, отразилась вся трагикомедия постразводного быта. Семён Львович, преподаватель физики, и Нина, библиотекарь, прожили в браке двадцать лет. Детей не нажили, зато нажили привычку к общим тапочкам. После развода, когда квартира была поделена, а съезжать было некуда, они остались жить в одной двушке. Семён Львович занял гостиную, Нина — спальню. Прихожая, ванная и кухня — места общего пользования. И в этой общей прихожей стояли тапочки.
— Сначала она просто забирала их в свою комнату, — жаловался Семён Львович. — Я выходил утром за газетой — тапок нет. Стучался: «Нина, верни тапки». Она: «Я в них сплю». Что значит — сплю? Кто спит в тапочках? Она их принципиально не отдавала. Потом я купил себе новые. Так она их выбросила. Сказала: «В этом доме только одна пара общих тапочек. И точка. Традиция». А потом предложила делить левый и правый. Это научный подход, говорит. Физика: левое и правое — условность. Но я же не могу ходить на работу в одном тапке и одном ботинке.
Мы подготовили иск. Я изложил его с педантичностью, достойной диссертации: «Прошу произвести раздел совместно нажитого имущества — пары домашних тапочек синего цвета, размер 42, — путём признания права собственности истца на левый тапок, а ответчицы — на правый, с установлением графика обмена: истец пользуется обоими тапочками по чётным дням, ответчица — по нечётным. Выходные и праздничные дни — тапочки отдыхают на общей полке. В случае отказа — прошу взыскать с ответчицы компенсацию в размере половины стоимости пары (с учётом износа)». Нина подала встречный иск с требованием запретить Семёну Львовичу шаркать, поскольку «звук шарканья разрушает её нервную систему, и без того подорванную разводом».
Судья — Иван Трофимович, который уже делил душ, коврик и велотренажёр, — встретил нас философски. «Тапочки… — протянул он, разглядывая синие комочки, лежащие на столе. — У меня у самого тапки. Но я их не делю. Они просто стоят. А вы что, босиком не пробовали?» Семён Львович ответил: «Пробовал, Ваша честь. Но у меня пол холодный, а у неё тёплый. Я мёрзну». Нина, пришедшая в суд с вязанием, заявила: «Он не мёрзнет, он просто привык к моим тапочкам. Я их разнашивала, я на них след оставила. Это историческая ценность. Я хочу правый, потому что у меня правая нога больше левой — профессиональная деформация библиотекаря. А у него левая больше. Так что это рационально». Судья записал: «Деформация библиотекаря — аргумент».
Я вызвал свидетеля — соседку Клавдию Ивановну, которая уже фигурировала в деле о коврике. Она пришла с новой салфеткой и рассказала: «Я слышу, как они по утрам ругаются. То тапок не тот, то шаркает, то не шаркает. А один раз я видела в глазок, как Семён Львович вышел за хлебом в одном тапке и одном ботинке. Это было страшно». Нина добавила: «Он ещё и на пятку наступает. Задник сломал». Семён Львович оскорбился: «Я не наступаю, это конструктивный дефект. ИKEA, между прочим».
Эксперт — мастер по ремонту обуви, пожилой человек с шилом за ухом, — осмотрел тапочки и выдал заключение: «Износ неравномерный. Левый тапок стоптан больше, что свидетельствует о том, что носитель нагружал левую ногу. Правый — в лучшем состоянии. Разделение пары приведёт к потере функциональности. Рекомендую: пользоваться по очереди либо купить вторую пару. Стоимость пары — триста рублей. Спор не стоит свеч». Судья оживился: «Триста рублей? Может, я вам просто куплю новые?»
Нина и Семён Львович переглянулись. «Дело не в деньгах, — сказала она. — Это наши тапочки. Мы в них вместе ходили на кухню, вместе встречали Новый год, вместе выносили мусор. Они помнят наши шаги». Семён Львович вдруг добавил: «И они пахнут домом. Даже после развода». Судья снял очки: «Тогда, может, не делить? Оставить в прихожей как символ того, что было. И ходить босиком. Босиком по полу — это заземление».
В итоге суд вынес неожиданное решение: тапочки признать неделимой вещью, передать на хранение в суд, а сторонам рекомендовать купить по новой паре. Но Нина и Семён Львович отказались. «Мы подумали, — сказал он. — Мы решили оставить тапочки в прихожей. И ходить по очереди. Но теперь — без ссор. Чётные — я, нечётные — она. А воскресенье — тапки отдыхают. Мы придумали график». Она кивнула: «И ещё мы договорились, что он перестанет шаркать, а я перестану их прятать. Это компромисс».
Я записал новый афоризм: «Тапочки — не просто обувь. Это тихие свидетели вашей общей жизни. Если ваш брак стоптался, не рвите пару на левый и правый. Просто дайте друг другу пройти оставшийся путь — кто в тапках, кто босиком. Потому что пол холодный, а воспоминания тёплые. И лучше хромать от неудобной обуви, чем от обиды». И проводил их до двери, заметив, что оба вышли в одинаковых новых тапочках — видимо, всё-таки купили по паре.
Статью подготовил адвокат Васильцов Василий Юрьевич.
В моём кабинете запахло не табаком, не духами, не сыростью — запахло чем-то домашним, почти интимным, тем, что обычно скрыто от посторонних глаз. Напротив меня сидел Семён Львович, мужчина лет сорока пяти, в строгом костюме, но без галстука, и с выражением лица человека, у которого украли не просто вещь, а утренний ритуал. Он поставил на мой стол пару домашних тапочек. Обычных, синих, с протёртой фланелевой стелькой и слегка задранными носами. Один тапок был заметно более потрёпан, чем другой.
— Василий Юрьевич, — начал он, и голос его дрожал, как старая половица, — мы с Ниной развелись. Три месяца назад. Делили всё: квартиру, дачу, посуду, даже кота. Кот, слава богу, остался у неё — я на него аллергик. Но тапочки! Тапочки мы не поделили. Это наши семейные тапочки. Мы купили их на второй год брака, в Икее, и с тех пор они стояли в прихожей. Гостевые. Но гости к нам не ходили, поэтому мы носили их сами, по очереди. После развода она заявила: «Тапочки общие. Левый — тебе, правый — мне». А я говорю: «Как же я буду ходить в одном левом? Это же неудобно, я буду хромать». А она: «Ничего, привыкнешь. А я буду ходить в правом. Так справедливо. Или давай по дням: чётные — ты в обоих, нечётные — я в обоих». Но как делить тапочки? Это же пара. Они созданы друг для друга. Разлучить их — всё равно что разлучить нас.
Я закурил сигару и приготовился слушать. Дело о тапочках могло показаться анекдотом, но в нём, как в капле воды, отразилась вся трагикомедия постразводного быта. Семён Львович, преподаватель физики, и Нина, библиотекарь, прожили в браке двадцать лет. Детей не нажили, зато нажили привычку к общим тапочкам. После развода, когда квартира была поделена, а съезжать было некуда, они остались жить в одной двушке. Семён Львович занял гостиную, Нина — спальню. Прихожая, ванная и кухня — места общего пользования. И в этой общей прихожей стояли тапочки.
— Сначала она просто забирала их в свою комнату, — жаловался Семён Львович. — Я выходил утром за газетой — тапок нет. Стучался: «Нина, верни тапки». Она: «Я в них сплю». Что значит — сплю? Кто спит в тапочках? Она их принципиально не отдавала. Потом я купил себе новые. Так она их выбросила. Сказала: «В этом доме только одна пара общих тапочек. И точка. Традиция». А потом предложила делить левый и правый. Это научный подход, говорит. Физика: левое и правое — условность. Но я же не могу ходить на работу в одном тапке и одном ботинке.
Мы подготовили иск. Я изложил его с педантичностью, достойной диссертации: «Прошу произвести раздел совместно нажитого имущества — пары домашних тапочек синего цвета, размер 42, — путём признания права собственности истца на левый тапок, а ответчицы — на правый, с установлением графика обмена: истец пользуется обоими тапочками по чётным дням, ответчица — по нечётным. Выходные и праздничные дни — тапочки отдыхают на общей полке. В случае отказа — прошу взыскать с ответчицы компенсацию в размере половины стоимости пары (с учётом износа)». Нина подала встречный иск с требованием запретить Семёну Львовичу шаркать, поскольку «звук шарканья разрушает её нервную систему, и без того подорванную разводом».
Судья — Иван Трофимович, который уже делил душ, коврик и велотренажёр, — встретил нас философски. «Тапочки… — протянул он, разглядывая синие комочки, лежащие на столе. — У меня у самого тапки. Но я их не делю. Они просто стоят. А вы что, босиком не пробовали?» Семён Львович ответил: «Пробовал, Ваша честь. Но у меня пол холодный, а у неё тёплый. Я мёрзну». Нина, пришедшая в суд с вязанием, заявила: «Он не мёрзнет, он просто привык к моим тапочкам. Я их разнашивала, я на них след оставила. Это историческая ценность. Я хочу правый, потому что у меня правая нога больше левой — профессиональная деформация библиотекаря. А у него левая больше. Так что это рационально». Судья записал: «Деформация библиотекаря — аргумент».
Я вызвал свидетеля — соседку Клавдию Ивановну, которая уже фигурировала в деле о коврике. Она пришла с новой салфеткой и рассказала: «Я слышу, как они по утрам ругаются. То тапок не тот, то шаркает, то не шаркает. А один раз я видела в глазок, как Семён Львович вышел за хлебом в одном тапке и одном ботинке. Это было страшно». Нина добавила: «Он ещё и на пятку наступает. Задник сломал». Семён Львович оскорбился: «Я не наступаю, это конструктивный дефект. ИKEA, между прочим».
Эксперт — мастер по ремонту обуви, пожилой человек с шилом за ухом, — осмотрел тапочки и выдал заключение: «Износ неравномерный. Левый тапок стоптан больше, что свидетельствует о том, что носитель нагружал левую ногу. Правый — в лучшем состоянии. Разделение пары приведёт к потере функциональности. Рекомендую: пользоваться по очереди либо купить вторую пару. Стоимость пары — триста рублей. Спор не стоит свеч». Судья оживился: «Триста рублей? Может, я вам просто куплю новые?»
Нина и Семён Львович переглянулись. «Дело не в деньгах, — сказала она. — Это наши тапочки. Мы в них вместе ходили на кухню, вместе встречали Новый год, вместе выносили мусор. Они помнят наши шаги». Семён Львович вдруг добавил: «И они пахнут домом. Даже после развода». Судья снял очки: «Тогда, может, не делить? Оставить в прихожей как символ того, что было. И ходить босиком. Босиком по полу — это заземление».
В итоге суд вынес неожиданное решение: тапочки признать неделимой вещью, передать на хранение в суд, а сторонам рекомендовать купить по новой паре. Но Нина и Семён Львович отказались. «Мы подумали, — сказал он. — Мы решили оставить тапочки в прихожей. И ходить по очереди. Но теперь — без ссор. Чётные — я, нечётные — она. А воскресенье — тапки отдыхают. Мы придумали график». Она кивнула: «И ещё мы договорились, что он перестанет шаркать, а я перестану их прятать. Это компромисс».
Я записал новый афоризм: «Тапочки — не просто обувь. Это тихие свидетели вашей общей жизни. Если ваш брак стоптался, не рвите пару на левый и правый. Просто дайте друг другу пройти оставшийся путь — кто в тапках, кто босиком. Потому что пол холодный, а воспоминания тёплые. И лучше хромать от неудобной обуви, чем от обиды». И проводил их до двери, заметив, что оба вышли в одинаковых новых тапочках — видимо, всё-таки купили по паре.
Статью подготовил адвокат Васильцов Василий Юрьевич.