Фальшивый свидетель: как сосед привёл очевидца, который «видел» аварию без автомобиля, а судья сказал: «Ложь доезжает до суда быстрее правды, но правда идёт пешком и всегда приходит»
В моём кабинете пахло не табаком и не кофе. Пахло враньём. Тем самым дешёвым, топорно сработанным враньём, которое шито белыми нитками, но почему-то всё равно доходит до суда. Напротив меня сидел Николай — мужчина лет пятидесяти, в рабочей куртке и с лицом человека, которому только что предъявили обвинение в том, чего он не совершал. Он держал в руках повестку. Мятую, сложенную вчетверо.
— Василий Юрьевич, — начал он, разглаживая бумагу на колене, — сосед подал на меня в суд. Говорит, что я сбил его забор. На машине. Ущерб оценил в сто восемьдесят тысяч. Приложил фото: забор лежит, столбы покосились, штакетник разбросан. И главное — у него есть свидетель. Какой-то мужик, которого я никогда не видел. Он якобы проходил мимо и видел, как я на своём джипе въехал в забор. Под протокол записано: «Видел лично. Номер машины запомнил. Готов опознать». Но у меня нет джипа, Василий Юрьевич. У меня «Лада-Гранта». И она даже не заводится третий месяц. Я вообще на автобусе езжу.
Я закурил сигару и задумался. Лжесвидетельство — старая, как мир, судебная уловка. Но обычно лжецы готовятся тщательнее. А тут — такая грубая работа, что даже обидно за отечественную юриспруденцию. Николай, слесарь коммунального предприятия, и его сосед Виталий, владелец небольшого автосервиса, враждовали давно. Причина — межа. Вернее, её отсутствие. Николай поставил сарай, Виталий сказал, что сарай заходит на его территорию. Слово за слово — перешли на личности, потом на семьи, потом на национальности. А когда поняли, что по-мирному не решить, Виталий пошёл в суд. Но не с иском о меже, а с иском о сносе забора. Якобы Николай сбил его на машине.
— Он даже дату назвал, — рассказывал Николай. — Двадцать третье апреля, вторник, 14:30. А у меня табель. Я в это время на работе был. Мне мастер расписался. Но этот свидетель говорит: «Я видел. Это был он. Я ещё удивился — зачем он на джипе, у него же "Лада"». Вот так и сказал: «Я удивился». Но если удивился — почему полицию не вызвал? Почему мне не сказал? Почему вспомнил только через месяц?
Мы подготовили отзыв на иск. Я изложил его с фактологической беспощадностью: «Прошу признать свидетельские показания недостоверными, так как свидетель путается в деталях, не знает марки автомобиля, не может описать направление движения и не смог объяснить, почему не вызвал полицию. Также прошу приобщить табель учёта рабочего времени и показания мастера, подтверждающие нахождение истца на работе в указанное время». А дальше мы пошли в контратаку: «Прошу суд рассмотреть вопрос о привлечении свидетеля к ответственности за дачу заведомо ложных показаний».
Судья — Иван Трофимович, который делил уже всё — от подушек до копилок, — взял фотографии забора и спросил: «А почему забор лежит так ровно? Обычно при ударе машиной доски разлетаются. А тут — как будто кто-то аккуратно сложил». Виталий, сидевший напротив с адвокатом, заявил: «Это он так сложил. Чтобы скрыть следы». Николай не выдержал: «Я вообще в этот день на работе был! У меня табель! Меня мастер в лицо знает!» Судья записал: «Табель — приобщить».
Свидетель, вызванный в суд, оказался мужчиной лет тридцати с бегающими глазами и плохой памятью. «Вы видели, как ответчик сбивал забор?» — спросил я. «Да, — ответил он. — Я шёл мимо, смотрю — джип, чёрный, тонированный, сбивает забор и уезжает. Но я номер запомнил». — «Номер?» — «Да. А123ВС». — «Вы уверены?» — «Абсолютно». Я попросил суд приобщить к делу документы на автомобиль Николая. «Лада-Гранта», белая. Номер — совсем другой. Свидетель замялся: «Может, я перепутал. Но джип был чёрный». Я продолжил: «А вы запомнили, кто был за рулём?» — «Он, — свидетель указал на Николая. — Я его сразу узнал». Николай встал: «Я вас впервые вижу. И у меня нет джипа. И никогда не было». Свидетель начал краснеть.
Мастер из цеха, вызванный мной как свидетель защиты, оказался козырем. «Двадцать третьего апреля? — переспросил он, заглядывая в журнал. — У нас была инвентаризация. Николай расписывался за инструмент в 14:00 и в 15:00. Он никуда не отлучался. Я лично с ним пересчитывал болты». Судья уточнил: «А обед?» — «Обед с 12 до 13. В это время забор и упал?» — спросил мастер. Виталий побледнел.
Эксперт — специалист по ДТП, — изучив фото забора, выдал заключение: «Характер повреждений не соответствует наезду транспортного средства. Отсутствуют следы краски, резины, деформации металла. Вероятнее всего, забор был повален вручную — возможно, подпилены столбы. Или просто упал от ветхости». Виталий, понимая, что дело разваливается, попытался отозвать иск. Но я возражал: «Мы требуем реабилитации и возмещения судебных расходов». Суд удовлетворил. А в отношении свидетеля вынес частное определение — передал материалы в прокуратуру для проверки на предмет лжесвидетельства.
После процесса я спросил Николая: «Зачем вы вообще ввязались в эту войну?» Он вздохнул: «Я не ввязывался. Просто сарай построил. А соседу не понравилось». Я кивнул: «Сараи и заборы — это не повод для суда. Но если сосед приводит фальшивого свидетеля, лучше иметь табель и мастера. И машину, которая заводится». Он улыбнулся: «Я починил "Ладу". Теперь она заводится. Но заборы я больше не сбиваю. Даже во сне».
Я записал новый афоризм: «Фальшивый свидетель — это как незаведённая машина: стоит красиво, но не едет. Если вас обвиняют в том, чего вы не делали, не паникуйте. Проверьте, заводится ли у свидетеля память. И помните: ложь доезжает до суда быстрее правды, но правда идёт пешком и всегда приходит. Иногда — с табелем, мастером и заключением эксперта. И тогда лжец остаётся не у разбитого забора, а у разбитого корыта».
Статью подготовил адвокат Васильцов Василий Юрьевич.